Это была самая светлая мечта лучших представителей российского образовательного сообщества. Город Солнца. Страна Утопия. Коммунистическое царство всеобщего равенства и справедливости. Равенства перед объективным и невидимым экзаменатором. Справедливости при сдаче выпускных экзаменов в школах и вступительных в вузы.
При прежней системе ни равенства, ни справедливости не было. Чего уж тут вспоминать!
Школьные экзамены, простые и наивные. Их принимает у тебя твоя же любимая учительница. А если учительница нелюбимая, она тебя специально заваливает. Но вряд ли кто-то посмеет испортить тебе аттестат в родной школе, выдать вместо него справку. Для этого нужно быть совсем уж отъявленным хулиганом. А о том, как добываются золотые и серебряные медали, вообще молчу.
Совсем другое дело – вступительные экзамены в вузы. Они сложные и непонятные для человека с улицы. Чтобы их сдать, нужно позаниматься с репетитором из конкретного вуза или на специальных подготовительных курсах, то есть дать взятку в рассрочку, или просто дать взятку.
Анатолий Пинский – идеолог российской школьной реформы конца 1990-х-начала 2000-х годов, ныне покойный – вспоминал о таком случае. Это было в 1997 году. Он зашел в гости к Эдуарду Днепрову, бывшему министру образования, и тот, наклоняясь к его уху и значительно понижая голос, хотя в квартире больше никого не было, сказал: «Только что звонил Шадриков (в то время замминистра образования – Б.С.) с комиссии (имелась в виду комиссия тогдашнего вице-премьера Олега Сысуева по социальной реформе), конфиденциально. Они поставят-таки вопрос об отмене вступительных в вузы». В то время даже сама постановка вопроса об отмене вступительных экзаменов считалась подвигом и чем-то невероятным.
В 2001 году в четырех субъектах Федерации начался эксперимент по единому государственному экзамену – одновременной независимой оценке знаний выпускников школ и абитуриентов вузов. Первых обладателей высших баллов зачисляли без традиционных вступительных экзаменов самые продвинутые столичные вузы (Высшая школа экономики, МГИМО, РУДН), и их ректоры охотно рассказывали об успехах таких студентов. В последующие годы эксперимент расширялся, охватывая все больше и больше регионов. В 2007 году неохваченными оставались только Приморский край, Нижегородская область и Чеченская республика. Но и эти бастионы сдались. Согласно поправкам в образовательное законодательство, принятым год назад, с 2008 года результаты единого экзамена должны учитываться при поступлении во все вузы, а в 2009 году ЕГЭ станет обязательным для всех выпускников 11-х классов.
В воображении образовательных реформаторов возникали идиллические картины всеобщего счастья, которое должно было наступить благодаря всеобщему переходу к ЕГЭ. Однако мечты очень скоро столкнулись с грубой действительностью. И дело не только в том, что действие рождало противодействие (началось мощное движение против перехода к ЕГЭ, и почти гамлетовский вопрос – вводить или не вводить? – поделил общество на два лагеря). Новая форма оценки знаний с трудом вписывалась в российскую реальность. Идеально выстроенные и чуть ли не математически выверенные модели на практике очень часто оказывались химерами.
Как и обещали реформаторы, ЕГЭ продемонстрировал истинное положение дел в массовой российской школе. Как оказалось, едва ли не четверть всех выпускников 11-х классов не осваивает школьную программу даже на самом минимальном уровне, но, тем не менее, получает аттестаты. Вот вам антиутопия, которая и Оруэллу не снилась. Такие плохие у нас дети? Так плохо их учат учителя? Или минимальные требования настолько завышены, что значительная часть подростков не в состоянии им соответствовать?
Так или иначе, с учетом всех этих обстоятельств пришлось нарушить чистоту эксперимента, введя правило «плюс один балл». Двойка на ЕГЭ равна тройке в аттестат. В 2008 году это правило отменили для экзаменов по выбору. Зато разрешили пересдавать полученные двойки на экзаменах в традиционной форме. А тем, кто не в состоянии получить даже тройку и это понимает, предложили выбирать физкультуру и ОБЖ, по которым никакого ЕГЭ нет, то есть тройка гарантирована.
В этом году Рособрнадзор пошел на уступки и в вопросе шкалирования при переводе баллов ЕГЭ в оценку аттестата. Здесь, по большому счету, ничем не пожертвовали – «мягкую» шкалу разрешили использовать только для результатов экзаменов по математики в непрофильных классах и в вечерних школах. Грубо говоря, если в обычном классе 75 баллов – это четверка, то в гуманитарном, где на математику отводилось только три часа в неделю, - пятерка.
Стала давать сбои система защита информации. Ректоры вузов все чаще стали рассказывать истории об абитуриентах, получивших на ЕГЭ высшие баллы и отчисленных после первой же сессии. Прошлогодняя история о мальчике из Ленинградской области, разместившем в Интернете ответы на вопросы одного из вариантов по русскому языку, многому научила организаторов единого экзамена, и в этом году каждый ребенок получит свой индивидуальный билет (это сколько заданий придется разработать!). Но сомнения насчет того, что все экзаменуемые находятся в равных условиях, все равно остались.
Один из самых последовательных сторонников единого экзамена, ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов заявил недавно, что без эффективного общественного контроля ЕГЭ не продержится и два года. Но как организовать этот контроль? Пригласить в каждый пункт проведения независимых наблюдателей? Пока реализовать эту идею столь же проблематично, как и приставить к каждому секьюрпаку (запечатанному пакету с заданиями ЕГЭ) сотрудника спецслужб. А если вспомнить о прошлогодних прокурорских проверках Центра тестирования – одной из структур, занимавшейся организацией ЕГЭ, и уголовном деле в отношении его директора, сомнений станет еще больше.
Наконец, самая главная проблема ЕГЭ – задания. Их, конечно, нельзя огульно называть тестами в традиционном понимании этого слова, но тестовая часть А – вопросы с вариантами ответов – всегда вызывала известные сомнения. Присказка московского учителя-депутата Евгения Бунимовича о том, куда впадает Волга – в истерику, в маразм или в Каспийское море, – стала спутницей единого экзамена. В этом году из контрольно-измерительных материалов по литературе наконец-то убрали пресловутую часть А.
Тезис о том, что вместо обычного изучения школьной программы старшеклассники теперь только и делают, что готовятся к ЕГЭ, оставлю за рамками этого поста. Все-таки подготовка к письменным, пусть даже частично тестовым экзаменам – не худший способ освоения материала. Но есть ведь еще устное общение, много других видов деятельности, без которых трудно представить себе нормальные школьные уроки.
Сторонники новой формы оценки знаний предлагали сделать ЕГЭ обязательной формой оценки знаний и для школьников, и для абитуриентов вузов. Противники чаще всего предлагали отнюдь не уничтожение ЕГЭ в зародыше, а некие полумеры - например, сделать его первым фильтром на пути к вузу (благодаря этому фильтру можно было бы отсечь двоечников, неспособных получать высшее образование). Тем не менее, в окончательной редакции закона восторжествовала точка зрения сторонников ЕГЭ. Есть мнение, что на депутатов Госдумы оказала воздействие общественность - члены Общественной палаты РФ и министры образования тех регионов, где ЕГЭ успел набрать обороты. Но есть и другая, не менее убедительная точка зрения: что с доводами сторонников ЕГЭ согласился президент Владимир Путин. Это, впрочем, не помешало председателю Совета Федерации Сергею Миронову раскритиковать закон ровно в тот день, когда он был одобрен верхней палатой парламента.
Единый экзамен не стал единственным, но это, по большому счету, не предполагалось изначально. Вместо довольно странной идеи «ректорской квоты» (то есть приема вузом 10% абитуриентов по собственным правилам) закон сохранил возможность поступления по результатам предметных олимпиад для особо талантливых детей - порядка 5% всех абитуриентов вузов. Это и Всероссийская олимпиада школьников, и вузовские олимпиады, которые со следующего года перейдут под крыло Минобрнауки России. При поступлении в вуз возможны дополнительные испытания, собеседование и анализ портфолио, но они проводятся только в том случае, если на одно направление или специальность претендует большое количество абитуриентов с высокими баллами ЕГЭ.
Конечно, для творческих направлений и специальностей сохраняются творческие конкурсы. Недавно я брал интервью у алтайского губернатора Александра Карлина, с обсуждения проблем образования мы плавно перешли к разговору о его великих земляках. И Александр Богданович неожиданно сказал: «Вот Василий Шукшин не сдал бы ЕГЭ». И впрямь бы не сдал. Тут не поспоришь.
Тем, кто прочитал этот пост, наверняка показалось, что автор – убежденный противник единого экзамена. Это не так. С первых дней, когда руководители прежнего Министерства образования только заявили о ЕГЭ, я писал статьи только в его поддержку. «Плюсы» ЕГЭ однозначно перевешивают его «минусы». Я много общался со студентами, честно сдавшими этот экзамен в своих школах (самых обычных, не только городских, но и сельских) и поступившими по его результатам как в самые обычные, так и в лучшие вузы страны. Общался с учителями, которые успешно готовят своих учеников к ЕГЭ. Наконец, я общался с репетиторами из вузов, куда принимают только по результатам ЕГЭ, и помню их жалобы на то, что пришлось снизить цену занятий. Ведь репетиторство перестало быть «взяткой в рассрочку» за помощь на экзаменах.
Я и сейчас отношу себя к тем, кто не разочаровался в этой новейшей для России и, конечно, очень прогрессивной форме оценки знаний. Только будет ли наше государство и в дальнейшем ее совершенствовать? Улучшать качество школьного образования, чтобы самые слабые дети честно получали свои тройки, обеспечивать информационную безопасность ЕГЭ, совершенствовать контрольно-измерительные материалы и проч.? Однозначного ответа нет. Да и стоит ли стремиться к совершенству, если достичь его нельзя? Не бывает идеальных экзаменов, как не бывает Города Солнца и страны Утопии.
Вот и главному событию прошлой недели в образовательной политике – уходу главного идеолога ЕГЭ Виктора Болотова с должности руководителя Рособрнадзора – нельзя дать однозначную трактовку. Одни говорят, что Болотов, отвечавший за организацию ЕГЭ с 2001 года, сделал свое дело: закон принят, правила на 2008 год («переходный») объявлены, а в 2009 году ЕГЭ будет проводиться в штатном режиме. Другие считают, что Виктор Александрович устал бороться с оппонентами (хотя, ей Богу, зная этого человека, сложно поверить в такое), и с его уходом возможно внесение изменений в законодательство с тем, чтобы сделать ЕГЭ необязательным как для выпускников школ, так и абитуриентов для вузов.
Остап Бендер так говорил Шуре Балаганову про Рио-де-Жанейро: «Это хрустальная мечта моего детства. Не трогайте ее своими грязными лапами!»
