Различные социологические службы довольно часто проводят опросы на тему единого экзамена, и их результаты с удовольствием публикуют многие СМИ. Смачные заголовки о неосведомленности или о негативном отношении россиян к новой форме оценки знаний частенько вылезают в поисковиках Интернета, стоит только набрать заветные три буквы. Не буду в этом посте сыпать процентами и прочими цифрами, характеризующими репрезентативность опросов и отношение народа к ЕГЭ, более того – постараюсь вовсе обойтись без них. Скажу лишь о некоторых тенденциях, которые мне показались важными при анализе нескольких десятков сообщений последних лет об отношении россиян к ЕГЭ, которые мне посчастливилось найти в Яндексе с помощью простейших запросов.
Хотя социология считается почти что точной наукой, результатам конкретных социологических исследований я как-то не очень доверяю. Есть известная легенда о результатах опроса в Богом забытой деревне, которые показали, что чуть ли не все ее жители каждый день ходят в библиотеку и при этом совсем не употребляют горячительные напитки (на деле-то все было с точностью наоборот). Посему было довольно забавно обнаружить принципиальное расхождение результатов опросов 2007 года двух ведущих социологических служб – ВЦИОМа и Фонда «Общественное мнение». ВЦИОМ пришел к выводу, что число сторонников ЕГЭ с каждым годом уменьшается, а ФОМ – что оно, напротив, увеличивается. Тем не менее, основываясь на собственной журналистской интуиции, я позволил себе весьма произвольно суммировать социологические данные из разных источников, опубликованные в разных СМИ (то есть признанные нашим братом-журналистом наиболее "кричащими"). Вот какие результаты у меня получились.
Результат № 1.
Количество россиян, оценивающих внедрение ЕГЭ положительно, за годы проведения эксперимента сократилось (ВЦИОМу в данном вопросе я верю больше, чем ФОМу). И это неудивительно.
Казалось бы, все должно быть наоборот: чем больше регионов охватывает независимая форма оценки знаний, тем больше у нее должно быть сторонников. Ан нет! Причина, по-моему, заключается в том, что чем дольше длился эксперимент, тем больше людей узнавали истинную цену результатам образования. Ученики – цену того образования, которое получают они сами; родители – образования, которое получают их дети; учителя – образования, которое они детям дают. Известная чеховская максима «Никто не знает настоящей правды!» осталась актуальной ну разве что для экзамена по литературе. И если поначалу социологи опрашивали довольно большое число людей, которые знали о ЕГЭ лишь понаслышке и видели в нем лишь некое общественное благо, то теперь многим респондентам уже пришлось «примерить» новую одежку на себя. Или, по крайней мере, ощутив нагнетаемую СМИ истерию о рекордном количестве двоек, предположить, что экзамен окажется не по зубам. Разумеется, социологам в таких случаях говорили, что он не по вкусу.
Результат № 2.
Очень много сомневающихся, и это допустимо.
Конечно, среди таких респондентов есть те, кого проблема школьных или вузовских вступительных экзаменов вообще не волнует, и им сказать попросту нечего. Но есть и другие – те, кто уже представил себя (своего ребенка, своего ученика) с контрольно-измерительными материалами на парте, но до конца не уверен, окажутся ли успешными результаты экзамена. Они, говоря языком социологов, «затрудняются выразить свое отношение». Не исключаю, что среди них немало тех, кто опасается ЕГЭ – ведь слишком велик риск. Просто они точно так же не пожелали откровенничать с человеком с блокнотом, как и жители той деревни, которым задавали вопросы про библиотеку и горячительные напитки.
Результат № 3.
Среди москвичей и питерцев больше всего противников ЕГЭ, и это хорошо.
Что касается Москвы и Санкт-Петербурга, то, пожалуй, преобладание противников ЕГЭ над сторонниками в этих городах никого не удивляет. Неспроста наиболее положительными аспектами новой системы знаний в одном из опросов ВЦИОМа респонденты считают обеспечение равных возможностей для одаренных учеников ИЗ РЕГИОНОВ для поступления в престижные вузы страны, упрощение процедуры поступления в вузы, а также уменьшение коррупции на стадии поступления в вузы. Респонденты из крупных городов чаще столичных жителей акцентируют внимание на возможном в связи с ЕГЭ уменьшении коррупции на стадии поступления в вузы. Проще говоря, москвичи и питерцы отнюдь не в восторге от увеличения количества абитуриентов из других регионов, поступающих в столичные вузы лишь потому, что в своем Урюпинске они умудрились набрать высшие баллы на едином экзамене. Перефразируя героиню культового фильма, Москва не резиновая. Провинциалы в московских вузах занимают места, которые раньше бы заняли сами москвичи.
Результат № 4.
Главными рисками при переходе к ЕГЭ респонденты называют нивелирование индивидуальных особенностей учащихся, формальность и поверхностность проверки знаний учащихся. И это грустно.
Я бы даже сказал – это повод бить тревогу. Впрочем, эту тревогу уже давно забили. Покойный идеолог школьный реформы Анатолий Пинский писал еще лет пять назад, что единственным серьезным аргументом противников ЕГЭ остается качество контрольно-измерительных материалов для ЕГЭ. Говоря о рисках ЕГЭ, респонденты именно его имеют в виду. И снова вспоминается давняя присказка московского учителя-депутата Бунимовича о том, может ли впадать Волга в истерику или в маразм…
Закон о ЕГЭ принимался после восьмилетнего обсуждения. Есть желающие продолжить это обсуждение, но, к счастью, их попытки тщетны. Поэтому сам факт негативного отношения к ЕГЭ пусть даже значительной части населения не является основанием для отмены закона. Точно так же как негативное отношение значительной части молодых людей к службе в армии и значительной части автолюбителей – к обязательной «автогражданке» не является основанием для отмены соответственно всеобщей воинской обязанности и обязательной покупки полисов ОСАГО.
В случае с ЕГЭ дьявол сидит в деталях, и средства для изгнания его, дьявола, целиком и полностью должны быть предложены разработчиками КИМов. Можно по-разному трактовать недавнюю смену руководства Рособрнадзора, но одно из самых весомых объяснений – желание руководства страны «влить свежую кровь», в том числе, в систему оценки и контроля качества образования. Сегодня недостатки КИМов повторяют недостатки любого письменного экзамена, когда ученик (абитуриент) практически не может продемонстрировать экзаменатору более широкие знания предмета, которыми он обладает, и Рособрнадзор должен свести к минимуму эти недостатки.
Одна из задач, поставленная перед разработчиками КИМов, - сделать так, чтобы экзаменуемый имел возможность эти знания продемонстрировать. Пусть не в той мере, как на олимпиадах или дополнительных испытаниях в элитные вузы (и то, и другое, кстати, является важным дополнением к ЕГЭ, вместе с ним составляя своего рода триаду), но хотя бы для того, чтобы из школьной программы не исчезали факультативы. И чтобы количество респондентов, говорящих о «нивелировании индивидуальных особенностей» и «поверхностности проверки знаний», не превышало статистическую погрешность.
