Прошедшее 2 сентября заседание коллегии Минобрнауки России, посвященное внедрению современной модели образования в ближайшие четыре года, было очень оптимистичным. Публикации в СМИ тоже были не менее оптимистичными – вот типичный пример: http://portalschool.ru/news/body/2958/. Даже обычно в меру фрондирующий ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов признался, что не верил в возможность роста учительских зарплат почти в два раза, а это все-таки стало возможным благодаря нацпроекту. Но все-таки было несколько тем, которые изрядно снижали градус оптимизма членов коллегии и приглашенных экспертов. Самая больная из них – даже не объемы финансирования и не трудности внедрения в школах компетентностного подхода. Это (не поверите!) качество высшего образования.
Журналисты – люди впечатлительные. Чтобы не вызывать в душе лишние эмоции и не тратить драгоценное время, мы обычно не читаем официальные документы, предпочитая делать выводы, руководствуясь надерганными из контекста цитатами. Тем не менее, в данном случае я прочитал от корки до корки проект государственной программы «Образование и развитие инновационной экономики: внедрение современной модели образования в 2009-2012 годы». Тщетно я пытался найти там перечень мало-мальски действенных мер по искоренению некачественных вузов, угрозы в адрес которых со ссылкой на министра Андрея Фурсенко чуть ли не ежедневно передают информационные агентства.
Впрочем, намеки на угрозы все-таки можно разглядеть. В проекте госпрограммы говорится, что одна из ее задач – внедрение в систему образования эффективных механизмов оценки качества и востребованности образовательных услуг. Что учебные заведения должны регулярно обеспечивать общественность информацией о своей деятельности (о программах, оценке их реализации, квалификации преподавателей и проч.). Что будет создана независимая от институтов образования система профессиональных экзаменов, включая механизмы независимого присвоения квалификаций выпускникам учреждений профессионального образования. Что планируется установить границу в баллах для тех, чьих знаний и компетентностей будет недостаточно для учебы в вузе (уж лет пять слышим, что это планируется). Но вопрос о том, как эти, несомненно, прогрессивные нововведения скажутся на количестве и качестве существующих сегодня учебных заведений, остается открытым. Судя по репликам членов коллегии, они, как и автор этих строк, не нашли ответ на него в проекте программы. Да и существует ли вообще этот ответ?
Ярослав Кузьминов, по-моему, первым из выступающих заговорил о «наперсточниках» от высшей школы, напомнив, что 49% студентов российских вузов – заочники. Авторы модели говорят о федеральных, национальных исследовательских, инновационных и прочих продвинутых университетах, но напрочь забывают о местах обучения несчастных, как говорил Аркадий Райкин, «заушников». Понятно, что их значительная часть просто покупает диплом. Предложив сократить количество таких «магазинов» с помощью независимых проверок знаний студентов бакалавриата по 5-6 предметам, Ярослав Иванович тут же порекомендовал задуматься о создании двух-трех национальных открытых (то бишь использующих дистанционные методы обучения) университетов и о выделении на это благое дело до пяти миллиардов рублей. Открытые университеты в России, впрочем, уже есть, и два наиболее известных – Современная гуманитарная академия и консорциум вузов, возглавляемый Московским госуниверситетом экономики, статистики и информатики (МЭСИ). О них члены коллегии, разумеется, тут же вспомнили, и Ярослав Иванович сказал: «Не знаю, кто из них лучше». И тут же пошутил: «Может быть, как говорил, товарищ Сталин, оба хуже…»?
Но тут буквально взмолилась Галина Чернова – чувашский министр образования и, пожалуй, вот уже несколько лет самый авторитетный на федеральном уровне региональный образовательный реформатор. «Регионы вопиют по поводу «наперсточников» - высшее образование дискредитировано ниже плинтуса. Вузы принимают абитуриентов, сдавших ЕГЭ на 27 баллов. Мы здесь справиться не можем! Нужна воля на уровне государства».
Андрей Фурсенко, завершая дискуссию, рассуждал преимущественно о качестве высшего образования. Обращаясь к ректору МГУ Виктору Садовничему, всегда восторженно отзывающемуся о «лучшем в мире российском образовании», он сказал, что «нельзя по 10-15% лидеров судить о высшей школе страны». И заметил, что если взвалить миссию очистки рядов вузов на плечи руководителя Рособрнадзора Любови Глебовой, ничего не получится. В отношении вузов-«плохишей» должно единым фронтом выступить образовательное сообщество: «Ректорское сообщество должно столь же серьезно подойти к решению этого вопроса, как к решению вопроса проведения олимпиад». В стороне не может оставаться и гражданское общество, коль скоро на каждом шагу граждане получают некачественные образовательные услуги. Пока же ситуация иная: как только к тому или иному псевдо-вузу начинают подбираться контрольные органы, прогрессивная общественность и прочие субъекты образовательной политики, у этого, с позволения сказать, учебного заведения находятся защитники. Вот и получается, что количество большое, а качество низкое.
О том, что с плохими вузами надо наконец-таки покончить, говорили и другие члены, и гости коллегии – и на заседании, и в кулуарах. Но есть подозрение, что дело так и не сдвинется с мертвой точки. И причина даже не в том, что в проект программы и собственно в Современную модель образования не стали вписывать длинный перечень карательных мер. Просто и в программе, и в Современной модели образования есть некоторые принципиальные позиции, если не исключающие вовсе, то точно сильно осложняющие процесс «чистки рядов» или, по выражению руководителя Рособразования Николая Булаева, «выкашивания поляны».
Вся образовательная и околообразовательная общественность не так давно пришла к выводу, что дальнейшее социально-экономическое развитие России будет связано с массовым высшим образованием. Идеи массовой отправки выпускников школы в профтех и перехода на 12-летку для повышения уровня общего образования канули в Лету. Вместо этого высшее образование объявляется социальным стандартом, доступным фактически любому мало-мальски подготовленному выпускнику школы. ЭТО НЕ ВЫДУМКА И НЕ ПРОЖЕКТ, А КОНСТАТАЦИЯ ФАКТА. Количество вузов (даже с учетом их естественного сокращения в условиях демографического спада) обусловлено только спросом на их услуги со стороны населения. Но это количество, увы, не переходит в качество в силу объективных причин. Нет у населения денег на хороших преподавателей, да и хороших преподавателей крайне мало. А получить диплом хочется всем. И нет гарантии, что денег, а тем паче хороших преподавателей прибавится. То есть при отсутствии возможности резкого сокращения количества мы не можем говорить о резком повышении качества.
А вот теперь – внимание! – снова первоисточник. Цитирую по тексту (вместо комментариев – жирный шрифт):
«В систему академического и прикладного бакалавриата будет вовлечено более двух третей выпускников общеобразовательных школ. Таким образом, высшее образование станет социальным стандартом поколения, вступающего в активную жизнь в первой четверти 21 века. За счет этого будет обеспечена долгосрочная конкурентоспособность России в мировой экономике, постоянное порождение инноваций и готовность к восприятию и использованию нового во всех отраслях экономики.
Массовый бакалавриат, доступный для каждого гражданина России, успешно освоившего программу общеобразовательной школы и готового вкладывать усилия в свое дальнейшее образование, должен обеспечивать освоение самого широкого набора компетентностей – от фундаментальных знаний и методов исследований до прикладных умений, позволяющих быть конкурентоспособным на рынке труда. Укрупнение направлений подготовки бакалавров будет сочетаться с широким простором для инициативы учебных заведений и самих студентов».
