Недавно я встречался с учителями престижного городского лицея в одном из российских регионов. Они рассказывали о своих учениках, а новых методиках, об экспериментах, в которых участвует лицей, охотно и вдумчиво комментировали инициативы федеральных образовательных властей. Как водится в таких случаях, зашла речь об учительских зарплатах, и учитель физики, здоровенный мужчина двухметрового роста, в сердцах сказал: «Я летом подрабатывал на стройке, и за две недели мне заплатили столько, сколько в лицее я получаю за полгода». Не подвергая сомнению такое соотношение доходов (хотя даже если предположить, что учитель физики в месяц зарабатывает не менее 10 тысяч рублей, получается, что за две недели он «заколотил» аж 60 тысяч, а столько на стройке не платят) заместитель регионального министра, которая присутствовала на этой встрече, вполголоса заметила: «Так увольняйтесь, если мало платят! Никто ж насильно не держит!»
В этой логике скорее не чиновника, а работодателя есть своя правда. Как есть правда и в том, что учителя заслуживают более щедрой оплаты своего труда. Конечно, сегодня их зарплаты не так убоги, как в 1990-е годы, но покажите мне такого работника, который не мечтал бы о повышении зарплаты… При этом нужно понимать, что о дефиците учительских кадров в масштабе всей России все-таки речи нет. Задумавшись над репликой учителя физики о преимуществах работы на стройке, я спросил директора лицея, есть ли у нее вакансии. «Да что вы? – удивилась та. – Какие вакансии? Каждый день люди звонят (дело было перед началом учебного года – Б.С.), хотят у нас работать, а я никого взять не могу. Штат полностью укомплектован».
О психологии учительского труда написаны тома научной и научно-публицистической литературы. Известно, что людей в учительской профессии привлекают и удерживают самые разные факторы. Есть расхожая и немного грустная шутка о том, что, дескать, если учителям вообще не платить, они все равно будут ходить на работу. Пожалуй, это имеет отношение к тем людям, которые долго работают в школе и себя без нее не мыслят. Здесь и привычка к определенному типу труда, и потребность в уважении, и ощущение собственной значимости (как ни крути, ученики, а зачастую и их родители зависят от учителя гораздо больше, чем он от них), и многое другое. Уважение к учителю физики и уважение к рабочему на стройке – согласитесь, разные категории. Генеральный директор издательства «Просвещение» Александр Кондаков вспоминал, как однажды он, двадцатилетний выпускник пединститута, работавший по распределению в сельской школе в Архангельской области, гулял со своими учениками по селу, и шедший навстречу старик поклонился ему в пояс. Уверен, это не артефакт, а очередное подтверждение формировавшегося столетиями уважения к учительскому труду, которое, несмотря на все издержки рыночной экономики, существует и сегодня.
Тем не менее, ностальгия по советским и дореволюционным временам, когда отношение к учителю было немного другим, имеет под собой, увы, достаточные основания. Более того: есть все основания считать, что и учитель в те годы был другим - не измученным безденежьем и другими «прелестями» рыночной экономики, но и работавшим с большей отдачей. Под этим тезисом готовы подписаться не только самые что ни на есть критически настроенные консерваторы от образования, но и вполне здравомыслящие либералы. Ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов сказал мне в интервью так:
- Какими были учителя в советские годы? В 1930-е, 1950-е? Те, о которых написано в книжках? Это были учителя-воспитатели, неравнодушные к детям, видевшие каждого ребенка, а не просто головы в классе, охотно проводившие с ними время после уроков. Такие ситуации, когда учитель просто провел урок и потом забыл о детях, конечно, имели место, но немедленно осуждались педагогическим коллективом… Школа сегодня уже не та, как даже 20-30 лет назад. Как только люди становятся родителями, они это видят.
Я тут же вспомнил собирательный образ из телепередачи «Наша Russia» – воронежскую учительницу Снежану Денисовну, которая в каждой серии придумывает новые изощренные способы, как бы «развести на деньги» своих учеников и их родителей. Кузьминов, в свою очередь, сослался на выступление директора московского Центра образования «Царицыно» Ефима Рачевского, рассказавшего о результатах социологического исследования воспитателей детских садов - исходного элемента системы образования: в школе все они были закоренелыми «троечницами», «четверошницу» удалось обнаружить только одну (полный текст интервью здесь: http://opec.ru/docs.aspx?id=224&ob_no=86400 ).
Это интервью я брал в декабре 2007 года, сразу после презентации доклада Общественной палаты «Образование и общество: готова ли Россия инвестировать в свое будущее?» Кузьминов тогда говорил о необходимости профессиональной селекции в учительской среде, о выделении лучших коллективов и воспитания нормальной профессиональной морали учителя. О темпах повышения доходов педагогов даже в условиях сложившейся практики поощрения лучших ректор Вышки отзывался скептически, хотя национальный проект уже второй год шел полным ходом.
И вот 2 сентября на коллегии Минобрнауки ректор Вышки произнес, на мой взгляд, историческую фразу: «Я не верил, что зарплата учителя вырастет почти в два раза» (подробнее о коллегии – вот здесь: http://blogs.portalschool.ru/boris/archive/2008/09/03/n-03092008.aspx#feedback ). А она выросла! Действительно, в тех регионах, где реализуются комплексные проекты модернизации образования, где вводится новая система оплаты труда со стимулирующими выплатами за высокие результаты, учителя – пусть не все, а лучшие - сегодня получают совсем иные деньги. В ситуации, когда школы – пусть не все, а пока лишь некоторые - оснащаются современным оборудованием, то есть меняются условия учительского труда, привлекательность этого самого труда значительно возрастает. Боюсь, того учителя физики в том престижном лицее удерживает, в том числе, материальный фактор, хоть он и не готов заявить об этом столичному журналисту в присутствии директора лицея и заместителя регионального министра. Тем более, что этот лицей не так давно перешел на новую систему оплаты труда, и его наработки в этом вопросе рекомендуются другим школам в качестве примера для подражания…
И в заключение – другой штрих к портрету учителя в российской рыночной экономике.
Этим летом, оказавшись на время отпуска в пятизвездочном отеле средней руки на анатолийском побережье, я от нечего делать перезнакомился со многими постояльцами этого отеля. Среди тех, с кем мне было довольно весело проводить время и удавалось найти общие темы для разговоров за стаканом, условно говоря, турецкого чая, были мои ровесники – представители поколения тридцатилетних, приехавшие погреться на солнышке из Москвы и Киева, Ростова-на-Дону и станицы из Краснодарского края не помню с каким названием, из Нижнего Новгорода и Пензы, Питера и Тольятти. Вполне беззаботное времяпрепровождение не предусматривало обмен визитками и выяснение рода занятий друг друга. И в день отъезда я совершенно случайно спросил наших соседей по этажу – Сашу и Лену из Тольятти, отдыхавших со своей пятилетней дочкой, - кем они работают «в миру». «Мы учителя, - ответил Саша. – Я в гимназии работаю, а Лена недавно в другую школу перешла, она завуч».
Видя непонимание в моих глазах (цена даже недельного пребывания в этом отеле ну никак не ассоциировалась у меня с доходами учительской семьи), Сашок, которого я представлял себе в худшем случае начинающим менеджером отдела по связям с общественностью «Автоваза» - уж очень хорошо у него был подвешен язык – попытался оправдаться: «А что тебя так удивляет? Работа нам нравится, получаем нормально». О своих предположениях я сообщить не успел, потому что спешил в аэропорт, и на расспросы не было времени. Координатами мы не обменялись. Да и вряд ли я стал бы тогда или сейчас расспрашивать этих очень приятных молодых людей о том, какую долю в их зарплате составляют взносы родителей или стимулирующие выплаты (Самарская область ведь является участником комплексных проектов модернизации образования!). Как сказал однажды классик российской журналистики Владимир Познер, есть два запрещенных вопроса в нашей профессии: «Сколько вы зарабатываете?» и «Верите ли вы в Бога?» По-моему, они запрещены потому, что в этих случаях нельзя быть уверенным в искренности собеседника, а значит – в точности ответов.
Мне кажется, в значительной части российских регионов те учителя, которые полностью посвящают себя работе и добиваются в ней успехов, сегодня вполне могут позволить себе не только достойный отдых, но и другие радости жизни, требующие пусть не большого, но, скажем так, нормального материального достатка. И, каким бы странным не показалось использование Школьного портала в качестве передачи «Жди меня», я хотел бы передать поздравления с Днем учителя Лене и Саше (вдруг прочитают?) - обыкновенным учителям из Самарской области, общаясь с которыми в неформальной обстановке, я впервые за пятнадцать лет работы в образовательной журналистике не услышал столь распространенных в учительской среде жалоб на жизнь и низкую зарплату.
Удачи вам и процветания, дорогие коллеги! С ПРАЗДНИКОМ!
